Регрессионная терапия сегодня переживает настоящий бум. Институт транс-ориентированной психологии им. Ф. Гудман (ИТОП) не просто следует за трендом, а активно его формирует. В России ИТОП — это, безусловно, один из ведущих центров, а проведение международных конференций, развитие профессионального сообщества и опора на академическую базу уверенно повышают его авторитет и на международной арене.

Возглавляет ИТОП Елена Сергеевна Ратничкина — аналитический психолог, специалист по регрессионной терапии, транс-ориентированной психологии, методу экстатического транса и шаманским ритуалам восприятия, Аспирант Института этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН.

- Елена Сергеевна, расскажите, пожалуйста, о ключевых направлениях вашего Института.
- Наш институт работает на стыке аналитической психологии, регрессионной терапии и транс-ориентированных подходов. Мы изучаем феномен воспоминания прошлых воплощений (реинкарнации) и используем для этого регрессионные исследования, но не противопоставляем их классической психологии, а органично дополняем. Кроме того, в центре нашего внимания — метод экстатического транса, разработанный Фелиситас Гудман, чьё имя носит институт, а также шаманские ритуалы восприятия. Это не эклектика, а продуманная методологическая система.

- Как появилась идея создать Институт?
- Думаю, это был не просто порыв вдохновения, а вполне логичный итог долгого пути. Все началось еще в 1995 году — с тех пор я постоянно погружена в эту практику. Почти четверть века я не просто интересовалась, а жила этим. Мой интуитивный подход сочетался с обучением у западных специалистов, которые уже добились больших успехов в этой области. Например, мне посчастливилось учиться у великих: Долорес Кэннон, знаменитого регрессионного терапевта из США, в Риме у Брайана Вайса, автора книги «Много жизней, много учителей», а затем у Рифы Ходжсон, талантливого мастера регрессий из Канады. Мне нравилось учиться у всех, кто в разное время приезжал в Россию или к кому ездила я, чтобы набираться мастерства в проведении сессий. Что же касается шаманского опыта, и здесь для меня огромной удачей было встретить удивительных женщин, которые стали для меня духовными ориентирами на долгие годы, и с которыми меня до сих пор соединяет большая дружба. Я осваивала символическую систему оракулов у художницы и музыканта Кэролин Хиллиер из Великобритании, а Нана Наувальд (Германия) учила проводить ритуалы и опираться на внутреннюю силу в работе с природой.
Это были годы кропотливой работы: я впитывала их методики, проводила бесчисленное количество сеансов, ритуалов, разбирала сложные случаи и постепенно начала видеть четкую систему — что именно работает, и почему это происходит. Накопился огромный массив методик, кейсов, понимания, что и как действует наиболее эффективно.
Появились ученики, которые хотели не просто сеансов, а полноценного образования. И они хотели уже не просто «волшебного» сеанса, а глубокого, серьезного образования. Им было важно не только испытать трансовое состояние, но и понимать его природу, видеть научное обоснование происходящего.
Вот тогда и возникла необходимость в Институте. Он стал той самой формой, которая позволила превратить накопленный веками опыт шаманизма в стройную образовательную программу. Мы соединили мистический инструментарий с научным подходом, чтобы человек мог не просто чувствовать, но и осознавать каждый шаг в этом процессе. Так что, создание ИТОПа — это был не спонтанный шаг, а выстроенная годами необходимостью. Кроме этого институт дает возможность каждому клиенту освоить разные техники погружения в транс как способ самостоятельно получать ответы на свои вопросы и активизировать процессы исцеления. Эту тенденцию я назвала «психологический поворот в шаманизме и духовных практиках». Суть этого явления заключается в следующем. В отличие от традиционных практик, где шаман (или другой специалист) входили в измененное состояние сознания, чтобы найти ответ на вопрос клиента, селф-центрированные практики дают возможность клиенту самостоятельно входить в транс и соединяться с той частью себя, которая знает ответы.

- Кто ваши слушатели? Обязательно ли иметь психологическое образование?
- База может быть разной. У нас учатся и дипломированные психологи, и врачи, и социальные работники, и люди из бизнеса, которые хотят использовать трансовые техники для личной эффективности. Но есть важное условие: психологическая грамотность и готовность постоянно учиться. Это не двухдневный тренинг, а системное образование.

- Есть ли возрастные ограничения?
- Возрастных ограничений нет, кроме медицинских противопоказаний (психиатрические диагнозы, например). Самому старшему слушателю было 75 лет. Уверена, что это не предел. Я считаю, что работа с очень зрелыми людьми — это особая миссия. Человек в этом возрасте часто подводит итоги, и если есть незакрытые травмы, нереализованные смыслы — регрессионная терапия и метод экстатического транса позволяют сделать финальный этап жизни более целостным и спокойным.

- Почему институт носит имя Фелиситас Гудман?
- Фелиситас Гудман — американский антрополог, которая научно описала метод экстатического транса. Она показала, что изменения положения тела, ритма дыхания, голосовых модуляций закономерно приводят к изменённым состояниям сознания. Её работа сняла налёт мистицизма и позволила встроить эти техники в университетскую науку. Мы продолжаем её линию: соединяем строгость исследования с живой практикой.

- В чём уникальность ваших сертификационных программ?
- ИТОП – площадка для двух моих авторских школ, в рамках которых я передаю опыт и наработки базовых методов, являющихся основой моей профессиональной деятельности. Первое направление — это регрессионная терапия, работа с воспоминаниями прошлых жизней. Второе — метод экстатического транса, работа с ритуально-трансовыми позами.
Обе направления связаны с трансовыми состояниями, но у каждого — свои инструменты для погружения и исцеления. Поэтому начинать можно с той практики, которая больше откликнулась.
Например, мы предлагаем сертификационную программу по регрессионной терапии, и это одна из самых качественных образовательных программ в России в этой сфере. Она готовит профессиональных регрессологов, работающих на стыке глубинно-ориентированной психологии, гипнотерапии и духовных практик.

- А что входит в программу обучения регрессологов? Как она структурирована?
- Программа состоит из 12 практико-ориентированных модулей. Каждый модуль — это два дня интенсивной работы. К программе можно присоединиться практически с любого модуля. На каждом семинаре студент получает методическое пособие для проведения сессий. Программа устроена таким образом, что обучение проходит в смешанном формате — очно и онлайн. Поэтому есть возможность присоединиться к группе в очном пространстве или обучаться онлайн, находясь в любом городе или стране.

- Расскажите на каком-нибудь примере, в чем преимущества регрессионной терапии по сравнению с традиционными методами психологии.
- Я провожу индивидуальные регрессии более двадцати лет. Сессии длятся от двух до нескольких часов, бывают очень эмоциональными и информативными, и неизменно оказывают целительное влияние на текущую жизнь. И мой вывод - регрессии намного быстрее дают практические результаты и помогают там, где нужно обнаружить неочевидную причину симптомов. Например, человек годами боится высоты — в классическом подходе мы можем работать с этим годами. В регрессии мы находим конкретную сцену из прошлого, где этот страх возник как защитный механизм. Когда клиент осознаёт причину, страх уходит. То же самое касается поиска предназначения — люди приходят с запросом «не знаю, куда двигаться дальше», а в трансовом состоянии получают доступ к собственным глубинным знаниям и открывают свой Путь.

- Что же такое регрессия, простым языком? Это просто техника или нечто большее?
- Для меня «регрессия в прошлые жизни» — это не просто техника и не просто практика. Это искусство задавания вопросов и постоянной поддержки человека в его жизненном путешествии, способ обратиться к подсознанию через задавание вопросов и целительное слушание его ответов. Это возможность получить ответ, обращаясь к «компетентной части себя» и активизировать процессы исцеления.

- Вы - не просто руководитель института, но и основатель и первый президент Ассоциации регрессологов, верно?
- Да, этой было моей давней мечтой – появление профессионального сообщества в России. Поэтому в 2014 году я нашла моих коллег, единомышленников, которым откликнулась эта идея. На мой взгляд, создание ассоциации — это важный шаг к институционализации и признанию регрессологии как отдельной профессии.

- Какое место, по вашему мнению, занимает сегодня ИТОП в международном профессиональном сообществе?
- Само развитие нашего института обуславливает его планомерный выход на международную арену. Так, в марте 2026 года мы провели "Первую международную научно-практическую конференцию 'Эволюция. Регрессионная терапия'". В конференции участвовали 16 спикеров из разных городов и стран. А в октябре нам предстоит первая международная конференция, которая будет посвящена методу экстатического транса. Мы наконец-то, и это будет впервые, соберемся вместе, чтобы познакомиться, увидеть, кто, где и в каких странах занимается этим направлением, чтобы обсудить возможности сотрудничества и обменяться опытом. Мы очень ждем этого события!

- Есть ли у ИТОПа филиалы?
- У нас есть представительства в других городах России и ближнего зарубежья. Кроме того, мы организуем экспедиции в разные страны — для погружения в аутентичные шаманские практики. Живая работа в поле даёт то, что невозможно смоделировать в аудитории.

- В чем, на Ваш взгляд, главные преимущества ИТОПа?
- Наличие собственной методики и системы подготовки кадров. Ценно и то, что наш институт представляет собой структуру, стремящуюся к научному обоснованию своих методов. Мы всегда стараемся поддерживать связь с академической наукой.

- Да, Вы также - аспирант Института этнологии и антропологии РАН им. Миклухо-Маклая. Как академическая наука сочетается с вашей практической деятельностью!
- Прекрасно сочетается и даже составляет единый стержень моей работы. Я являюсь аспирантом Института этнологии и антропологии им. Миклухо-Маклая РАН, и для меня это не формальный статус, а глубокая исследовательская база. Я учусь подходить к измененным состояниям сознания, шаманским традициям, ритуалам с антропологической точки зрения — не как к чему-то экзотическому, а как универсальным культурным явлениям, которые существовали во всех обществах на протяжении всей истории.
Моя диссертация находится на стыке этих миров. Я исследую западные и восточные техники транса, но не отстраненно, а с точки зрения их реальной эффективности. Например, я много работаю с методом экстатического транса Фелиситас Гудман. Этот метод основан на использовании древних ритуальных телесных поз, запечатленных в наскальных рисунках и статуэтках разных народов мира. И здесь наука дает мне уникальную возможность: отделить работающие, проверенные веками практики от пустых спекуляций и новомодных мифов.
Моя работа в ИЭА РАН — это не только написание диссертации. Это постоянное живое участие в научной жизни. Я активно выступаю с докладами на круглых столах и семинарах, которые организует Центр медицинской антропологии Института. Например, я делала доклад на тему «Творческий / шаманский процесс в транс-ориентированных практиках», где делилась своим многолетним практическим опытом с коллегами-антропологами, нейрофизиологами и психологами.
Таким образом, академическая наука дает мне надежный фундамент и строгий язык для описания того, что я делаю на практике. А моя практика, в свою очередь, наполняет науку живым опытом и реальными кейсами. Это позволяет мне выстраивать обучение в нашем Институте транс-ориентированной психологии на прочной, проверенной почве, где за каждым методом стоит не просто вера, а знание.

- Если резюмировать рассказ о деятельности ИТОПа одним предложением — в чем его миссия?
- В каждой книге, которую издает Институт, мы пишем: наша миссия – это способствовать эволюции сознания. Я убеждена, что деятельность института содействует развитию человека в психологическом и духовном смысле. Мы помогаем выйти за рамки автоматизмов, обратиться к своей глубинной памяти, обратиться к своей душе и ответить на главные вопросы жизни: кто мы и куда мы идём? Погружение к своим внутренним истокам может быть и исследованием, и терапией. И я рада, что мы становимся попутчиками в этом удивительном путешествии к своему подлинному Я.


- В самом названии вашего института есть слово «Транс». Многие боятся транса, путая его с гипнозом. В чём разница?
- Транс – это измененное состояние сознания или, по-другому говоря, измененный режим работы внимания, в котором фокус внимания смещается внутрь себя. Это обычное, естественное состояние, которое может углубляться с помощью разных техник. Так вот, гипноз - это целенаправленный способ вызвать и использовать транс в терапевтических целях. При этом проводник лишь создает безопасное пространство. Клиент остаётся в полном сознании и контроле. Поэтому мы говорим не о внушении, а о самопознании.

- Насколько известно, в своих практиках вы обращаетесь к понятию «проводники» или «гиды». А что это, на самом деле: просто такая метафора или реальность переживания клиента?
- Для самого человека это совершенно реальное переживание. Во время сессии он может встретить внутренние образы, которые дают ему поддержку, подсказки, направление. Мы не говорим, что это существует в физическом мире, — мы говорим о том, что это работает. Главное — после такой встречи человек уходит с ясностью, спокойствием и чувством опоры. А как именно это называть — метафорой или реальностью — каждый решает для себя сам. Важен результат. А терапевтический эффект тут бесспорен: клиент получает необходимый ему ресурс.

- Помимо регрессий, у вас есть и другие форматы работы с запросами клиентов?
- Да, безусловно. Я всегда говорю, что двух методов — регрессии и экстатического транса — мне достаточно, чтобы быть в контакте со своей силой, но для клиентов мы предлагаем и дополнительные инструменты.
Например, путешествие по Лабиринту. Этот формат родился на Урале, недалеко от горы Иремель, когда я создавала первый геолабиринт на природе. Потом появилась идея перенести его в город. Моя знакомая художница Александра Борисенко создала такой лабиринт, и мы с успехом используем его для поиска ответов на внутренние вопросы. Это настоящее таинство, инициация — лабиринт ведёт к чему-то сокровенному, архаическому, глубинному.
Также я провожу индивидуальные шаманские ритуалы — это тот формат, с которого начиналась моя практика в 1998 году. Сейчас я с удовольствием возвращаюсь к индивидуальной работе в этом ключе: под звук бубна, погремушки, с очищением шалфеем. Это редкий формат, где я делюсь с клиентом своими образами-откликами, и мы собираем вместе узор дальнейшей дороги.

- Вы любите путешествовать?
- Да, я люблю путешествовать со смыслом. С 2007 года регулярно езжу в Англию, где недалеко от национального парка Дартмура находится поместье художницы, музыканта, Хранительницы Очага Кэролин Хиллиер. Именно там проходят семинары, ритуалы, группы. С глубоким почтением отношусь к Байкалу — его природа идеально подходит для шаманских ритуалов восприятия. Я очень люблю Пермь и щедрый на впечатления Пермский край, где теперь есть много друзей, клиентов, студентов. Меня завораживает Урал с его озёрами, лесами и горой Иремель, и мистическая Карелия. Я очень люблю поездки в Латинскую Америку, богатую самобытными культурами, странами, традициями, которые мы изучаем в наших путешествиях. Во многих странах, куда мы начинаем ездить с нашими экспедициями и семинарами, складываются круги единомышленников и практиков. И это не может не радовать.

- Вы снимались в кино, верно? Это как-то связано с вашими методами?
— Да, я принимала участи в съемках в фильме «Фея» (2020 год) режиссёра Анны Меликян. Главный герой фильма — успешный создатель игр виртуальной реальности (его играет Константин Хабенский) открывает для себя сложный и многогранный мир глубинной памяти и воспоминаний прошлых воплощений. Я сыграла саму себя, появившись в роли регрессолога, который помогает герою Хабенского погрузиться в прошлые жизни с помощью гипноза. Весь текст, которым я сопровождала его в регрессии, это мой авторский текст, мы называем его «наведением», то есть, способом погружения в транс. Я была рада таким образом способствовать популяризации регрессионной терапии.

- Елена Сергеевна, оказывается, согласно статистике, мировой рынок гипнотерапии стремительно растет. Вы ощущаете этот рост интереса?
- Да, мы видим заметный рост интереса к профессии регрессолога, к нашему институту. Меня очень радует тот факт, что мы не только даем знания, которые приносят пользу людям и качественно улучшают их жизнь, но и, с учетом Вами приведенных цифр, гарантируют некую капитализацию этих знаний в обозримом будущем. Ведь, профессия психолога (и тем более – регрессолога) входит в печень тех сфер деятельности, которые ИИ не сможет заменить.


ООО "ИТОП им. Ф. Гудман". г. Москва, Ленинградский проспект, д. 68, стр. 22
https://itop.moscow/contacts/