ИННОВАЦИОННОЙ ЭКОНОМИКЕ - ЭФФЕКТИВНУЮ НАУКУ

фото

День науки – один из самых молодых профессиональных праздников. Он был учреждён в 1999 году, в ознаменование 275-летия учреждения Российской Академии Наук, хотя, впервые вопрос о придании этой дате статуса профессионального праздника поднимался еще в 1974-ом, в год празднования 250-летия. До 1992 г. День науки отмечался весной, а в 90-ые годы науке было вообще не до праздников.

Что же можно сказать сегодня о состоянии нашей науки и перспективах её развития? И насколько российский научный потенциал отвечает основным вызовам современности. Не обойтись без краткого экскурса в недавнюю историю.

РОССИЙСКАЯ НАУКА: ЛЕГЕНДЫ И ФАКТЫ.

В 1975 г., на следующий год после юбилея АН СССР, было заявлено, что в нашей стране работает одна четверть всех научных сотрудников мира. Это была лукавая цифра. В число научных сотрудников были отнесены работники многочисленных учреждений, решающих идеологические, а не научные вопросы. Кроме того, штат большинства НИИ, особенно в крупных городах, был сознательно раздут. Коллективы крупных НИИ постоянно получали разнарядки выделять людей на выполнение вроде бы несвойственных им задач (ездили на «картошку», выходили на овощебазы, и т. д.). Умные директора сознательно держали часть сотрудников именно для выполнения «подсобных работ». Часть отраслевых НИИ по факту не исследовали проблемы, а писали отчёты для своих министерств и ведомств. Реально, значимые исследовательские задачи решало не более половины сотрудников, имевших статус учёных. При этом успехи советской науки имели, без преувеличения, значение для всего мира. Большие прорывы в науке делались не только в России. Достаточно назвать Бюроканскую астрофизическую обсерваторию или Институт Патона в Киеве.

Нельзя согласиться с тем, что в 90-ые годы привели к разрушению научных школ и тотальному отъезду всех сколь-нибудь способных учёных за границу. Кое-кто договаривается до цифры 2,5 миллиона (вроде бы столько выходцев из СССР работает в науке на Западе). Тиражирование мифов имеет вполне логичное объяснение: в современном мире очень престижно иметь наукоёмкие производства. А основной проблемой нашей науки в течение многих лет являлось не отсутствие достойных идей, а именно отсутствие эффективного внедрения. Замечательный офтальмолог С.Н. Фёдоров ещё в 1985 году отмечал: «Любой серьёзный вопрос решается у нас на фоне большого скандала». За четверть века ситуация существенно не изменилась. Результат не утешителен: в настоящее время в российских академических и отраслевых институтах работает около 10% научных сотрудников мира. При этом, доля РФ в мировом производстве наукоёмкой продукции гражданского назначения составляет чуть больше 0,3%.

Лучшим доказательством дееспособности и уровня нашей науки является событие, произошедшее 7 февраля 2012 г. В этот день сотрудники НИИ Арктики и Антарктики решили беспрецедентную задачу: добурили, сквозь толщу льда, скважину глубиной свыше 3,6 км в районе антарктической станции «Восток». Цель бурения: достичь уникального подлёдного озера. Наши учёные смогли разработать технологию, исключающую попадание микроорганизмов в уникальный водоём, сотни тысяч лет, отделённый от поверхности нашей планеты.

ЕСТЬ ЛИ АЛЬТЕРНАТИВА ИННОВАЦИОННОМУ РАЗВИТИЮ?

Многим с детства нравится сказка «Алиса в стране чудес». В ней есть эпизод, когда один из персонажей говорит Алисе: «Нужно бежать всё быстрее, чтобы просто оставаться на месте». РФ сейчас находится именно в этой ситуации. Экспертное сообщество, в целом, не видит разумной альтернативы курсу на ускоренную модернизацию России. Что позволяет сделать вывод: наше общество готово сделать выбор, с целью отказа от «сырьевой» зависимости, в пользу технологической модернизации. Дискуссия продолжается только о приоритетных направлениях, о том, какие именно сектора инновационной экономики следует развивать в первую очередь. Если же идут споры, можно сделать обнадёживающий вывод: у России ещё есть выбор, в какой именно сфере деятельности инновационная активность должна быть максимальной. Основополагающий вопрос: «Какой именно должна быть модернизация?». Президент Центра исследований постиндустриального общества Владислав Иноземцев обоснованно подчеркивал: «Модернизация, не делающая экономику более эффективной, издержки производства более низкими, а удовлетворение потребностей граждан более полным – не модернизация, а её имитация».

Освоение новых технологий создаёт не только новые блага, но и новые вызовы социальной стабильности. Не трудно назвать и социальную группу, которая заинтересована имитировать модернизацию, создавать потёмкинские «наукограды» (уже не деревни). Это весьма значительная часть бюрократии. Её пассивное сопротивление инновационному развитию – одна из приоритетных проблем.

Модернизация такой страны, как Россия, не может быть осуществлена «по щучьему велению», или силами приглашённых иностранных специалистов.

Сегодня приоритетная задача и государства, и интеллектуального сообщества состоит в том, чтобы инновационный центр «Сколково» и государственная корпорация «Роснано» не превратились по факту в современную версию ВДНХ, а постепенно стали реальными локомотивами движения вперёд. Необходимо не только достойное государственное финансирование, но и законодательное обеспечение повышения роли науки.

В этой ситуации нельзя недооценивать роль Комитета по науке и наукоёмким технологиям Государственной Думы. В этом созыве комитет возглавляет Председатель Уральского отделения РАН ЧЕРЕШНЁВ Валерий Александрович. В канун Дня российской науки он ответил на несколько вопросов редакции «Время Инноваций».

- Валерий Александрович! Сайт Комитета по науке и наукоёмким технологиям ГД РФ показывает, что сегодня Вы рассматривали Закон о статусе научного сотрудника?

- Мы ещё рассматривали не сам закон, мы выслушивали предложение профсоюза работников Российской Академии наук о целесообразности принятия закона. Профсоюз работников РАН готов предоставить текст закона в наш комитет в течение полутора – двух недель. Логика в принятии такого закона есть. Ранее у нас были приняты: закон о статусе военнослужащих, закон о полиции. В этих законах содержатся чёткие социальные гарантии, например, при выходе на пенсию. Люди прекрасно это знают. У научной общественности такого нет. И заслуженный работник науки, и член – корреспондент, и академик выходят на обычную, общегражданскую пенсию. Это совершенно не справедливо.

Государству необходимо поддерживать науку, людей, которые наукой занимаются. А что мы видим сейчас? Аспиранту полагается 2 тысячи рублей в месяц, докторанту – 4 тысячи. Был бы закон о статусе научного работника – такого бы не было. Сейчас дискутируется вопрос: «Является ли аспирант научным сотрудником?» Пока считается, что нет, аспирант – это учащийся. А ведь у нас сейчас вся наука на аспирантах и докторантах и держится. Человек, работающий сутками и делающий кандидатскую диссертацию, у нас пока научным сотрудником не считается. Человек, зарабатывает стаж. Пусть будет так: поступил человек в аспирантуру, приступил к работе над диссертацией – всё, он считается научным сотрудником. В законе, ещё советском, было так. А если человек, после института ещё успел поработать в научном учреждении, не важно кем, – лаборантом или техником, - то аспирантскую стипендию он получал повышенную. Гарантии? Да, гарантии. Именно они способствовали привлечению людей в науку.

А сейчас. Наш комитет проработал вопрос и направил в Минфин предложение: установить аспирантскую стипендию для регионов России: 8 тысяч рублей, для Москвы: 14 – 15 тысяч рублей. Всё там было просчитано. Нам ответили: 2 тысячи рублей и для тех, и для других. Поэтому, необходимо в законе чётко прописать, чтобы стипендия аспиранта составляла не менее 30% от зарплаты научного сотрудника Академии наук. Тогда Минфину придётся выполнять закон. Далее, необходимо предусмотреть, чтобы человек, закончивший аспирантуру или докторантуру, обеспечивался жильём. Служебным жильём, на 5 – 7 лет. С возможностью последующей приватизации, в зависимости от результатов своей научной деятельности.

Почему в своё время был такой прорыв в Сибирском отделении Академии наук? Почему народ туда поехал и стал добиваться результатов? Мы думаем: романтика. Не только. Я когда ознакомился с деталями, то понял, что и вопросы с жильём оперативно решались, и другие социальные гарантии были предусмотрены. Так, стал учёный доктором наук – ему предоставляется квартира. А вот кончилась эпоха – и гарантии кончились.

- И всё же, как бы Вы могли оценить современный уровень наших научных сотрудников?

- Оценил бы достаточно высоко. Приведу следующий пример. Некоторое время назад в Россию приезжал лауреат Нобелевской премии из Швейцарии, иммунолог Ральф Цинкернагель . Приезжал, чтобы оценить, насколько бедственным является положение нашей науки. Сначала я отвёз его к нам в Уральское отделение РАН. Он посмотрел на машины, припаркованные на площадке перед институтом, в основном отечественные, – и говорит: «Молодёжь работает». Мы были в институте в выходной день, но машин было немало. Ральф пообщался с нашими сотрудниками, преимущественно с молодёжью, убедился, что практически все наши свободно говорят по-английски. Но, Ральф мог подумать, что мы в Екатеринбурге специально подготовили людей к такой встрече. Поэтому, когда мы приехали во Владивосток, в Дальневосточное отделение, я ему сказал: «Сам выбери, в какой институт, и в какую лабораторию хочешь пойти». Он выбрал, мы пошли, и он смог убедиться, что и уровень подготовки у специалистов хороший, и с ним могли поговорить и по-английски, и по-немецки, и по-французски. Что ему, как швейцарцу, где несколько государственных языков, было особенно приятно. И вот после посещения Уральского и Дальневосточного отделений, он меня и спрашивает: «А чем Европа, при вашем уровне научных сотрудников вам может помочь?»

- Понятно, что проблем пока хватает. Какие из них, кроме финансирования, могут тормозить развитие научных исследований?

- У Академии наук всегда были хорошие помещения, хорошие земельные участки. Сейчас они привлекают немалое внимание. Например, у Института цитологии и генетики Сибирского отделения есть участок в 10 га. И находятся «доброжелатели», которые пишут, что ежегодно засевается только 1 га, значит, всю остальную землю надо отобрать под строительство жилых домов. Это – не единичный пример. Вот был у нас в Уральском отделении А. Браверманн , посмотрел на планы развития отделения, которые были расписаны до 2030 года. И говорит, что наши планы, предусматривающие выделение на строительство 50-70 миллионов рублей в год – это очень мало, мы так 1 дом за 10 лет не построим. И 6 га земли у нашего отделения были отобраны. Потому, что Дума 4-го созыва (2003 – 2007 гг.) принимала поправку в закон, предусматривающую, что свободные земли у научных учреждений и воинских частей можно забирать под нужды жилищного строительства. Конфликт интересов? Несомненно.

Поэтому для поддержания и развития науки необходимо много работать с законодательной базой. Вот только для развития Сколкова, мы внесли изменения более чем в 60 законов.

Беседовал Андрей Ларин


Рейтинг: 10.0/10 (1 голос всего)


БИЗНЕС-ИНТЕРВЬЮ »

Хочется развиваться, не сидеть на месте

С чего начинается  хорошее настроение автомобилиста?  Из чего состоит комфорт и безопасность движения?  Что оказывается для нас в определенный момент важнее всего?  На эти риторические вопросы  есть множество ответов. Но если мы зададим любому  автомобилисту ...

Сергей МАЛИКОВ: Благодаря команде, работаем, растём, завоёвываем авторитет

ООО «РемЭнергоМонтаж» – молодое предприятие. Оно было создано в марте 2010 года, но за этот небольшой срок успело достичь значимых успехов. С каждым годом компания демонстрирует свои отличные показатели роста, развития и географии присутствия. А показатели, действительно...


Александр Тарасов: Практические инновации НПП «Технофильтр» - отраслям промышленности

Город Владимир традиционно считается центром мембранных технологий. Сейчас здесь, как и в советское время, расположено немало предприятий, чья деятельность связана с мембранными процессами. Особое место среди них занимает Научно-производственное предприятие «Технофильтр», которое суме...

Н. Петраков. К истории вопроса об устойчивом развитии экономики России

Общая теория устойчивого развития не требует для ее понимания на уровне здравого смысла никаких специальных знаний. Чтобы чувствовать себя уверенно, отдельному человеку или обществу нужно примерно одно и то же. Необходимо так организовать свое поведение, чтобы минимизировать зоны повышенного риск...